1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 100% ( 2 голосов)

Старик Сто налимов - много налимов

Живет старик Сто налимов-много налимов с женой Порнэ. У старика Сто налимов-много налимов дочь есть, с Порнэ у них тоже общая дочь от брака есть. 

У стариковой дочери лошадь есть. Залезет девушка лошади в одну ноздрю – поест, залезет в другую – приоденется. Порнэ говорит своей дочери: «Доченька, надо бы тебе больной притвориться. Сестра твоя припеваючи живет. Если ты притворишься больной, то надо будет лошадь в жертву принести. Без лошади жизнь её будет тяжелее».

Вскоре дочь Порнэ заболела. Вот-вот умрет, у ее лица постоянно держат шерсть от груди оленя. 

– Дочь наша умирает. Если лошадь твоей дочери в жертву принесем, то, может, доченька наша поправится.

– Если мы зарежем лошадь, как же будет моя дочь? 

– Что ты, говорит Порнэ, я к твоей дочери буду относиться также, как к своей. Что будет у сестры, пусть будет и у неё, что сестра будет есть, и она будет есть. Зарежем лошадь, дочка наша точно выздоровеет.

– Старик думает: «Зарежем лошадь, так хоть дочь выздоровеет». 

Вот собираются резать лошадь. Говорит старик дочери: «Сходи-ка, дочка,  к лошади». Идет старикова дочь к лошади. Залезла она лошади в одну ноздрю – поела, залезла в другую – приоделась.

Зарезали лошадь, жизнь стариковой дочери стала невыносимой. Всю тяжелую работу девушка делает сама. Совсем ослабла. Думает старик: «Совсем ослабла доченька, умрет, наверное». Домик в лесу дочери поставил и думает: «Умрет, так хоть глаза мои это не увидят».

Собирают девушку в лес. В берестяное ведро сохта пут наложила мачеха лошадиного навоза, сверху немного рыбьего жира хул вой положила. В берестяную чашу кушам тоже положила она лошадиного навоза, сверху немного рыбы шомох. Сиротка думает: «Хоть еды мне немного приготовили». Нож дали ей сломанный, топор дали  ломанный, чашку – разбитую и тарелку разбитую.

Увёз старик дочь в лес, оставил там ее жить. Живет девушка одна. Легла вечером спать, слышит, кто-то к двери пришел:

– Сиротинушка, жива ли ты? 

– Жива пока.

– Есть ли у тебя  какая посуда?

– Будешь на моем месте, и у тебя не будет посуды: есть у меня разбитая чашка и разбитая тарелка. 

– Есть ли у тебя нож? Топор?

– Будешь на моем месте, и у тебя не будет топора и ножа: нож мой сломанный, топор мой тоже сломанный.

– Смогу ли я войти в домик твой?

– Не войдешь. Я еле ворочаюсь в нем. 

Вскоре, видно, ночной гость ушел. Не стало его слышно.

Это был оборотень Кеват Пелк. Девушка побаивается, думает, как бы он опять не пришел.

Кеват Пелак покатился до селения богача Вошанг Урт Ики. Прикатился к Вошанг Урт ики, закатился в амбар-лобас и обернулся там сундуком. Дочь и сноха богача Вошанг урт зашли в амбар-лобас, увидали сундук и воскликнули: «Здесь, оказывается, сундук стоит!». Расшитые орнаментом ягушки, узорчатые кисы,  платки шелковые – все они сложили в этот сундук. 

После, как девушки вышли, принял Кеват Пелк прежний облик и покатился к дому сиротки. Расшитые узорами ягушки, украшенные орнаментом кисы, шелковые платки – все это он побросал к ногам девушки.

Затем Кеват Пелк опять покатился в деревню к Вошанг Урт Ики. Теперь превращается он в нарты. Вышел юноша –  сын Вошанг Урт Ики, увидал нарты и говорит: «Какие нарты здесь стоят!». Сел на них, посидел немного и уснул. Кеват Пелк принимает свой облик и катится в дом сиротки, парня оставляет у нее. Просыпается утром девушка, около нее столько красивых шуб – ягушек. И молодой человек спит около нее.

Старик Сто налимов-много налимов думает: «Наверное, доченька моя уже скончалась. Съезжу, хоть косточки похороню». Взял с собой старик кусок хлеба и зашагал в сторону леса, думает: «Помянуть надо бы ». 

Подходит к дому дочери, а двор как оленье пастбище. «Откуда здесь могут быть олени?». Видит: из трубы дым валит, думает старик: «Теплится еще жизнь доченьки».

Заходит домой, глазам не верит: дочь жива, здорова, и муж у нее есть. Нагостился старик  у дочери вдоволь. Вскоре домой засобирался. В берестяное ведро сохта пут положили ему жирную оленину.

Идет старик домой, песни поет.

А у Порнэ дома собачка залаяла: «Во-во-во! Старик Сто налимов – много налимов идет и песни поет. А нарты полны жирной оленины».

Порнэ выскочила на улицу: «Ты не так лаешь! Какое мясо может он везти? Это он косточки дочери везет! Тебе надо так лаять: «Старик косточки дочери везет, старик останки дочери везет». Порнэ бьет собаку и выгоняет ее на улицу.

Прислушивается Порнэ: правда ли старик поет? Да не поет он, он плачет! Заходит Порнэ домой. Собачка опять лает: «Во-во-во! Старик Сто налимов – много налимов идет и песни поет. А нарты полны жирной оленины».

Порнэ кричит собачке: «Лаять не умеешь! Какое мясо может старик везти? Это он косточки дочери везет! Тебе надо так лаять: «Старик косточки дочери везет, старик останки дочери везет». Опять прислушивается Порнэ. И правда, старик поет. «Да не поет он, это он плачет». 

Заходит Порнэ домой. Собачка опять лает: «Во-во-во! Старик Сто налимов – много налимов идет и песни поет. А нарты полны жирной олениной».

Прислушивается: правда старик песни поет. «Ангканэ, ангканэ! Что это на тебя нашло? Песни распеваешь?». 

Смотрит Порнэ на нарты, а там полно жирного мяса. Порнэ говорит: «Хорошо дочь-то твоя живет! Давай и нашу дочь в лес соберем! Пусть и ее одарят». Сто налимов – много налимов старик на это отвечает: «Если одной повезло, не всем же должно везти!». «Если нашу дочь снарядим в лес, ей еще больше повезет!», – говорит Порнэ. 

Надоела Порнэ старику. И старик  в лесу также построил дом и для второй дочери.

Снаряжает Порнэ дочь в лес: накладывает жира рыбьего хул вой, рыбы сушеной шомох. Кладет  для дочери два ножа, два топора, две чаши, два блюда. Везет старик дочь в лес и оставляет в домике одну.

Свечерело. Кто-то стучит в дверь:

– Как живешь, при отце, при матери девица?

– Хорошо живу!

– Чашки – тарелки есть?

– А как же, у девушки при отце, при матери чего только нет: две чашки, две тарелки!

– Есть ли нож, есть ли топор?

– Два топора, два ножа!

– Войду ли я в дом?

–  Войдешь, войдешь!

Заходит мужчина домой:

– Ой, доченька! Дверные проемы снесу!

– Заходи, не бойся! Потом поставят их обратно.

Девушка угощает гостя.

– Внученька! Я твой сон у костра устрою.

– Хорошо, дядюшка! Ты знаешь, что делать.

– А свой сон я у дверей подвешу.

Засыпает девушка. Как заснула, так ее великан и съел.

Порнэ не отстает от старика: «Поезжай скорей за дочкой. Наверное, ее уже одарили». Старик Сто налимов-много налимов говорит: «Если у одной была удача, это не значит, что всем повезет». «Не разговаривай, езжай скорее!», - говорит Порнэ.

Отправился старик опять в лес. Увидал дом дочери, двери настежь. Подумал, что дома жарко, и дочь двери сама раскрыла. 

Открывает старик двери, а дочь мертвая лежит. С плачем – с причитаниями собрал он косточки дочери, положил в мешок и домой идет.

Собачка опять лает: «Во-во-во! Старик Сто налимов – много налимов  со слезами, с причитаниями идет, косточки дочери везет, останки дочери везет». 

Порнэ кричит собачке: «Лаять не умеешь! Это он не косточки дочери везет, а жирное мясо везет. Тебе надо так лаять: «Старик доченьку везет. В нартах мясо жирное везет».

Опять прислушивается Порнэ. И правда, старик плачет. «Да не плачет он, это он поет», – успокаивает себя Порнэ.

Заходит домой Порнэ. Собачка опять лает: «Во-во-во! Старик Сто налимов – много налимов  со слезами, с причитаниями идет, косточки дочери везет, останки дочери везет». 

Выскакивает на улицу Порнэ. Увидала мужа, и правда, он с плачем – с причитаниями идет. «Вчера ты радовалась. И сегодня порадуйся!». Развязывает мужик мешок, а там голова дочери. Обомлела от страха Порнэ.

Затем старик запряг две лошади: одну спокойную, другую резвую и привязал Порнэ одной рукой-ногой к спокойной лошади, другой рукой-ногой к резвой и спустил вожжи лошадей со словами: «Одну половину твою пусть в поле унесут, вторую – в лес!».

А старик Сто налимов – много налимов с новыми родственниками дружно живет. От его дома до дома новых родственников зимой дорожка всегда протоптана, и летом она всегда протоптана. Так и ездят родственники в гости друг к другу.

Сказку записал Л.А.Тарагупта

Перевод на русский язык Н.Н.Коневой